Пожертвование на ремонт храма





Протопресвитер Виталий Боровой
 
 

Путь жизни

 

Публикации

 

 Фотографии

 

Проповеди

 

Видеоматериалы

 

Воспоминания об о.Виталии

 

Отец протопресвитер Виталий Боровой двадцать четыре года был почетным настоятелем храма Воскресения Словущего на Успенском Вражке в Москве — после своего окончательного возвращения из длительной командировки в Женеву и до самой кончины в 2008 году.

Отец Виталий запомнился прихожанам нашего храма как человек необыкновенный, прежде всего яркий проповедник. К его приглашению на служение сюда имел самое прямое отношение митрополит Волоколамский Питирим. Они с о.Виталием были вообще очень разные люди по характеру, даже по взглядам в известной мере. Но митрополит Питирим с большим уважением относился к отцу протопресвитеру. И это доходило до того, что Владыка, как рассказывают, никогда не проповедовал в его присутствии. Когда о.Виталий был в храме, митрополит всегда просил проповедовать его.

Проповеди о.Виталия были совершенно необыкновенными для того непростого советского времени. Они обычно начинались с некоторой интродукции. Он, рассказывая историю праздника или события, или пересказывая евангельское чтение, собирался с мыслями, и в конце всегда произносил что-то неожиданное. Иногда это были слова очень смелые, с учетом обстоятельств того времени. И это был глоток свежего воздуха, на самом деле.

Отца Виталия можно охарактеризовать выражением, которое он сам любил и нередко употреблял: coincidentia oppositorum — совпадение или сосуществование противоположностей. Он был человеком универсальной образованности, с огромным интеллектуальным багажом. И вместе с тем, он до конца жизни сохранял какую-то простоту и непосредственность крестьянина, той среды, из которой он произошел. Хотя он был профессором и доктором, получил великолепное образование, был человеком действительно универсальных знаний.
Он был внутренне свободным очень. И при этом он жил в совершенно несвободной стране и об этом не забывал ни на одну минуту. Помнил о том, что любая его ошибка и неудачно или не вовремя сказанное слово могут церкви принести вред. Этого он больше всего боялся.

О.Виталий был человеком в определенном смысле с дерзновением пророка. Ну, пророки ведь не умеют быть послушными начальству. А о.Виталий умел сочетать и то, и другое.

Отец Виталий любил людей, с которыми он общался. Он к ним относился с доверием. Он был открытым перед ними, и они это видели и взаимно открывались ему. Но это вовсе не означало какой-то наивности, простодушия, или что его можно было легко обвести вокруг пальца. Никогда. Он видел такие попытки насквозь.

О.Виталий был человек очень преданный идее христианского единства. Он действительно верил в осмысленность трудов, направленных на преодоление разделения христиан различных конфессий. И, вместе с тем, он тоже совсем не был наивен в этом отношении и прекрасно видел все те трудности, которые реально стояли на этом пути.

Когда он рассказывал студентам о падении Константинополя, то делал это каждый год со слезами на глазах. Это утверждают очевидцы. Ему было очень дорого византийское наследие, к которому он относился с трепетной, сыновней любовью. Но все «византийские» ухищрения некоторых его партнеров по диалогу об него разбивались, как вода о скалу. Он умел отстаивать свою позицию невероятно эффективно.

Вот такой он был замечательный человек, память о котором живет в этих стенах. Отец Виталий был человек необычный, и манера проповеди у него была весьма своеобразная. Он мог и кулаком по аналою стукнуть иногда. Он мог ходить по солее с одного места на другое, как лектор на кафедре во время лекции. Он размахивал иногда руками, и от этого три креста, которые он по праву и по достоинству носил на своей груди, смешивались в кучу, и он принимался их раскладывать по порядку. И при всем этом, его слово было живо, оно возрождало души, оно воспламеняло очаг свободы в действительно очень трудное и несвободное время.

Он не был наделен музыкальным слухом, что вполне сознавал. Я помню его проповедь, когда хоронили регента Елоховского собора, где он тогда был настоятелем, В.С. Комарова. И он сказал в этой надгробной речи: столько лет я тебя изводил отсутствием слуха и полным непониманием того, что вообще означает – попасть в тон. И теперь мне выпало говорить надгробное слово при твоих похоронах. Это одна сторона дела. А вторая, которая совершенно это все перекрывала, — о.Виталий произносил каждый возглас с глубочайшей осмысленностью. И тени небрежности в службе у него никогда не было.

Отец Виталий был очень скромный человек, на самом деле. Думаю, что он знал себе цену в определенном смысле, но он… Во-первых, он был всегда очень смиренным перед иерархами церкви; он всегда говорил, что это ваше дело решать, я могу только что-то советовать. Во-вторых, это проявлялось в его отношении к богослужению. Он, будучи протопресвитером и обладателем всех мыслимых церковных наград, никогда не стремился к тому, чтобы стоять первым, и всегда был рад это первенство кому-нибудь уступить. Это тоже характерная черта, которая что-то говорит об о.Виталии.

Он надеялся вопреки надежде. В возрождение и в новую христианизацию России у него была вера тогда, когда никакие внешние признаки не свидетельствовали о том, что это будет. Он верил вопреки тому, что было очевидным. И вера его оправдалась, надежда его исполнилась.

Протоиерей Николай Балашов