Пожертвование на ремонт храма





Протоиерей Николай Поспелов

9 августа, в день памяти блаженного Николая Кочанова, Христа ради юродивого, Новгородского, мы поминали бывшего настоятеля нашего храма протоиерея Николая Поспелова (1907-1940), который был наречен в крещении в честь празднуемого святого. За богослужением присутствовала внучка о.Николая.

Николай Александрович Поспелов родился 2 августа по новому стилю 1877 года в семье псаломщика храма прп. Симеона Столпника на Таганке. Мальчик был крещён в честь святого Николая Кочанова, Новгородского, Христа ради юродивого. Отец умер, когда Коле было всего три года. Его мама была вынуждена оставить служебную квартиру и переехать под Москву, где при Николо-Угрешском монастыре был организован приют для вдов и сирот духовного звания. Здесь Николай Александрович оканчивает духовную школу и уезжает в Троице-Сергиеву лавру, учится сначала в духовной семинарии и, затем, Академии, которую успешно оканчивает в 1901-ом году с учёной степенью кандидата богословия. После рукоположения священника Николая Поспелова назначают в Москву в церковь Введения во храм Пресвятой Богородицы при Мариинском женском училище. Параллельно отец Николай преподавал Закон Божий в 10-ой мужской гимназии.

В 1907 году его назначают настоятелем храма Воскресения Словущего на Успенском вражке, где отец Николай и прослужил 33 года (с 1907 по март 1940 гг.).

Главным побуждением отца Николая Поспелова к высокому служению была ревность о деле Божьем. Служил он благоговейно, усердно, не торопясь, всегда придерживаясь церковного Устава. Батюшка дома много читал. В храме он часто произносил проповеди, но записывать их не любил. Отец Николай отличался хорошей памятью. Так некоторые Евангелия за молебнами он читал не глядя в текст.

По субботам, после Всенощного бдения, батюшка всегда служил молебен с чтением акафиста перед иконой Божией Матери «Всех скорбящих Радосте» в Елисеевском приделе. Этот образ был очень почитаем им и прихожанами его храма. Некоторые прихожане, по тем или иным причинам вынужденные покинуть приход, специально приезжали на эти молебны. И вообще прихожане старались не покидать этого храма и своего духовника. Народ Божий любил своего священника и благодарил его, называя врачом духовным, врачевавшим их не угрозами и суровостью, но любовью сострадательной, милующей, ободряющей и укрепляющей.

Второй заботой отца Николая была помощь бедным. Он считал это великим делом христианской любви.

«Была бы любовь, а она сама подскажет, что и как надо делать для ближнего», — говорил он. Так им в 1914 году была организована столовая для детей солдат, ушедших на фронт.

Паства любила отца Николая. Заслужил он у них звания пастыря мудрого, кроткого, незлобивого и любвеобильного. Также прихожане, обычно, благодарили его за ту духовную радость, которую испытывали они, внимая его поучениям и назиданиям с церковного амвона. Но, по Божьей воле, выпали на долю смиренного священника трудные и тяжёлые служения в храме сем в тяжёлые годы Революции и Гражданской войны (1917-1924 гг.). В это время в Москве были и голод, и холод.

Помимо богослужения батюшке приходилось самому топить печь под храмом, чистить снег вокруг, терпеть различные тяготы и лишения. Но никогда он не роптал на трудности и всё переносил с христианским смирением и кротостью. В эти трудные годы он был благочинным 2-го отд. Никитского сорока.

Затем был и арест, был и «открытый суд» над московским духовенством, на котором пастыри с достоинством держали себя, сознавая свою правоту перед Богом и людьми. После «суда» последовала ссылка. Вернувшись из ссылки отец Николай снова приступил к обязанностям настоятеля. В годы, когда в Москве шли массовые закрытия и снос храмов и монастырей, многие приходы присоединялись к приходу храма Воскресения Словущего, стараясь принести с собой дорогие для них образы и другие святыни. Много пришло тогда и духовенства, из тех приходов, зная миролюбивый характер отца Николая Поспелова. Было бедно, но мирно и дружно.

Но Господь судил батюшке понести ещё один крест в конце его жизни. 14 марта 1940 года, после вечернего богослужения отцу Николаю объявили, что он увольняется за штат. Он мужественно выслушал этот приговор, совершенно неожиданный и необъяснимый для него и всех любящих его. Тем не менее, это известие просто убило его. Он сделался очень молчалив, как-то весь уйдя в себя, начал постепенно угасать. Врач (В.В. Постников) сказал, что с батюшкой от сильного потрясения произошёл нервный шок. Вскоре, к этому добавилась и Великая Отечественная война со всеми её ужасами. Единственной мечтой, которой отец Николай жил последние дни своей жизни было желание пойти в Патриархию, как только она вернётся из эвакуации, к митрополиту Сергию (Старгородскому), тогда ещё Патриаршему Местоблюстителю, и объяснить ему всё.

«Ведь я же ни в чём не виноват», — говорил он. Но этой мечте, увы, не суждено было осуществиться. Поистине, этот миролюбивый человек неизвестно в чём обвинялся и кому помешал? В течение всей своей жизни он никогда не уклонялся от избранного пути в какую-либо сторону. Всей душой он любил Святейшего Патриарха и не предпринимал без его ведома самостоятельных решений по какому-либо сложному вопросу. Всё и всегда согласовывал только с ним и слушал только его. Но на всё воля Божия!

Как «лишенцы», батюшка, матушка Александра Филаретовна и старая няня не имели продовольственны х карточек и московской прописки и поселились в подмосковной Сходне. Их дочь, уже замужняя, молодая мать, жила пока в родительском доме рядом с церковью. Немцы подходили к Москве и были всего в 10-ти километрах от Сходни, в Крюкове. С большим трудом молодой женщине удалось вывести родителей в Москву.

Но ни каких-либо средств, ни карточек, ни прописки выхлопотать не удалось. Мелкий начальник, от которого зависело решение вопроса, со слов дочери, «упёр руки в боки»: «Откуль приехал, туда пущай и едить. А без прописки жить запрещено. А что немцы там – это нас не касаемо».

Каждый вечер приходилось бояться комиссии, ходившей по домам с целью выловить всех живущих без прописки в режимном городе и выдворить за его пределы. Но только дойдёт она до ворот дома – повернёт назад, словно кто отводит.

Отец Николай уже еле передвигался, бродил по дому в поисках еды, никак не мог понять, что нет хлеба, а его не хватало даже маленьким детям. Батюшка иногда говорил: «Ты мне специально не даёшь». Палец, бывало, в соль окунёт и слизывает, чтобы как-то заглушить голод.

Не дождавшись прописки, не дождавшись хлеба, не выполнив последнюю мечту – пойти к Патриарху и объяснить свою невиновность, отец Николай Поспелов скончался 2-го декабря 1942 года. Его вдова, при малейшем шорохе, убегала прятаться в храм. В своём доме появлялись тайком. Уже ни на что не надеясь, очередное прошение о прописке послали просто по почте, в печально известную контору на Якиманке. Накануне отправки письма Александра Филаретовна долго молилась перед иконой Богородицы «Взыскание погибших».

Через некоторое время в дверях квартиры вырос милиционер. Дочь отца Николая топила печь и не успела предупредить мать и тётю Веру, переселившуюся к ней из разрушенного бомбой дома. «А, так у тебя две старухи! Иди в милицию… прописывай, разрешение пришло».